Глава двадцать девятая — То, что скрывает память

Проснувшись на следующий день, я прежде всего подумала, что никогда по-настоящему не знала, когда началась моя жизнь.

До вчерашнего дня я была уверена, что родилась в определённый день, в определённом месте, у женщины, ставшей моей матерью, и мужчины, который был моим отцом. Я знала, где выросла, помнила свой первый дом, голоса детства, людей, которые были рядом, и тех, кого уже нет.

А теперь выяснилось, что всё это, возможно, было лишь началом одной главы гораздо более долгого существования.

Я не знала, что чувствовать.

Должна ли я радоваться тому, что смерть для меня не обязательно окончательна? Должна ли я бояться возможности, что прожила целую жизнь, которой не помню? И, пожалуй, самым странным было то, что это знание не изменило того, как я любила свою семью.

Мои дети всё ещё были моими детьми.

Моя мать всё ещё была моей матерью.

Я не стала скучать по ней меньше только оттого, что, возможно, существовала ещё до её рождения.

Я подумала о серебряной птице.

Она знала обо мне то, чего я сама о себе не знала, и всё же оставила меня с куда большим количеством вопросов, чем ответов.

Но на этот раз я не хотела её искать.

Я хотела разобраться сама.

Лиара ждала меня на площади у мастерской.

«Ты спала?» — спросила она.

Я улыбнулась.

«Я уже не знаю, можно ли это назвать сном».

«Тогда отдохнула?»

«Тоже не совсем».

Она тихо рассмеялась.

«Ты начинаешь говорить как одно из древних сознаний».

«Меня это тревожит».

Она посмотрела на меня.

«Почему?»

«Потому что иногда мне всё ещё хочется чувствовать себя обычной женщиной».

Лиара положила руку мне на плечо.

«Тебе не нужно переставать быть той, кем ты была, чтобы узнать, кем ещё ты была».

Мы вместе пошли в мастерскую.

По дороге я снова рассказала ей о разговоре с птицей.

Она слушала так, будто слышала его впервые.

«Есть одна вещь, которую я не понимаю», — сказала она наконец.

«Только одна?»

«Если ты выбрала забыть свои прежние жизни, почему решила вернуться к ним?»

Я задумалась.

«Может, я не знала, что вернусь».

«А может, знала, что у тебя будет возможность выбрать заново».

Я посмотрела на неё.

«Ты думаешь, я оставила себе путь назад?»

«Думаю, тебе стоит это выяснить».

Наама ждала нас у стола.

Адра и Элия уже были там.

«Готова?» — спросила Наама.

«К чему именно?»

«К архиву».

Я посмотрела на неё.

«Не уверена».

Она улыбнулась.

«Это лучше, чем автоматическое „да“».

Адра подошла ближе.

«Мы не обязаны искать все ответы сегодня».

«Но вчера появился знак, связанный с чьим-то присутствием в комнате».

«Верно».

«И, возможно, он связан со мной».

«Возможно».

«Так как же мне узнать?»

Адра посмотрела на меня.

«Пойдём туда, где хранятся записи, и посмотрим, чему можно научиться».

Она не казалась особенно взволнованной.

Она говорила так, словно предлагала сходить погулять.

И, возможно, именно это мне и было нужно.

Дорога к архиву первых строений пролегала через часть города, где я никогда раньше не бывала.

Чем дальше мы уходили от знакомых площадей, тем сильнее менялось всё вокруг.

Здания становились ниже, расстояния между ними — больше, а свет приобретал мягкий, незнакомый оттенок.

Улиц в человеческом понимании там не было.

Тропинки словно возникали каждый раз, когда кто-то просил провести его.

В одном месте я увидела узкий мост, перекинутый над глубокой пустотой.

Подойдя ближе, я заметила, что под ним нет ни воды, ни земли.

Там были изображения.

Тысячи маленьких картинок медленно двигались.

Я увидела исчезнувший город, лес невероятно высоких деревьев, незнакомых мне существ и небо с тремя солнцами.

Я остановилась.

«Что это?»

Адра посмотрела вниз.

«Воспоминания о местах».

«Кто их сохранил?»

«Те, кто не хотел, чтобы они исчезли совсем».

Я наклонилась.

На одном изображении женщина стояла на берегу чёрного моря.

В руках она держала что-то маленькое.

Я не смогла разглядеть, что именно.

И тут изображение исчезло.

«Она всё ещё существует?» — спросила я.

«Не знаю».

«А это место?»

«Тоже неизвестно».

Я посмотрела в пустоту под мостом.

«Значит, даже здесь что-то может исчезнуть».

«Да», — ответила Адра.

«Я думала, вечность сохраняет всё».

«Вечность позволяет вещам продолжаться. Но она не обещает, что ничто не будет утрачено».

Мы пошли дальше.

Её слова не выходили у меня из головы.

В конце тропы стояло строение, не похожее ни на что из виденного мной прежде.

Издали оно напоминало небольшую гору.

Но, чем ближе мы подходили, тем яснее становилось, что у него нет постоянной формы.

То я видела высокие стены, то широкие ступени, ведущие к освещённому входу.

На миг оно напомнило мне раскрытую книгу.

Потом — раковину.

А в конце — простое здание с одной дверью.

«Почему оно меняется?» — спросила я.

«Потому что его строили в эпохи, когда разные сознания по-разному понимали понятие „место“», — ответила Адра.

«А откуда оно знает, что показать мне?»

«Может, и не знает. Возможно, ты просто видишь то, что способна понять».

Я задумалась.

Сколько вещей во Вселенной, наверное, всё время у нас перед глазами, но мы не способны их увидеть, потому что не можем даже представить их?

Я остановилась перед дверью.

Она бесшумно открылась.

Внутри нас ждала высокая фигура.

Я не могла определить, женщина это или мужчина.

Черты лица были мягкими, но слегка менялись всякий раз, когда я на них смотрела.

«Добро пожаловать», — произнесла она.

«Это Нора, — представила её Адра. — Она хранит часть древних записей».

«Хранит?» — спросила я.

Нора улыбнулась.

«Иногда. А в другое время я в основном слушаю тех, кто пытается понять, что ищет».

«И тебе известно всё, что здесь хранится?»

«Нет».

«Тогда кому известно?»

«Не уверена, что есть кто-то один, кому известно всё».

Ответ мне понравился.

Он напомнил мне серебряную птицу, но, в отличие от неё, Нора не говорила так, будто намеренно что-то от меня скрывала.

«Мы ищем записи о древней системе, — сказала Адра. — Семь связей, разрыв, на который не было согласия, и старое разрешение, которое используется до сих пор».

Нора прислушалась.

«Я знаю эту историю», — сказала она.

Я почувствовала прилив волнения.

«Ты знаешь, что произошло?»

«Знаю часть того, что сохранилось».

«Тогда расскажи нам».

Нора посмотрела на меня.

«Прежде чем рассказывать, я хочу кое-что тебе показать».

Она провела нас в большой зал.

Там не было полок.

Вместо них в воздухе парили тысячи светящихся точек.

Некоторые двигались по кругу друг вокруг друга, другие оставались в одиночестве.

В центре зала я увидела семь больших огней.

Шесть из них располагались близко друг к другу.

Седьмой находился чуть поодаль.

Я подошла ближе.

«Это знак, который мы видели в мастерской».

«Да», — сказала Нора.

«Что он означает?»

«Древнюю попытку создать способ, позволяющий сознаниям действовать сообща, не лишая ни одно из них права выбора».

«Почему же седьмой стоит отдельно?»

«Потому что его роль была иной».

«Какой?»

Нора посмотрела на огни.

«Первые шесть отвечали за само действие. Седьмой должен был напоминать им, что нельзя делать некоторые вещи лишь потому, что это возможно».

Я молчала.

«Он отвечал за остальных?»

«Нет. Он не был правителем. Он не мог принимать решения за них».

«Тогда что он мог делать?»

«Просить остановиться и выслушать тех, кого затронет это действие».

Я подумала об Айле.

О Нире.

О сознаниях, оставшихся в изолированных пространствах.

«Что произошло, когда он попросил остановиться?»

Нора не сразу ответила.

«В этот раз его не стали ждать».

Огни изменились.

Я увидела, как они сближаются.

Между ними протянулись тонкие линии.

На миг возникла прекрасная форма, почти как цветок.

А затем одна из линий оборвалась.

Огни задрожали.

Некоторые отдалились.

Другие остались странным образом связанными, словно пытались расстаться, но не могли.

«Это и произошло?» — спросила я.

«Это изображение того, что записано. Не картина самого события».

«Что случилось с сознаниями?»

«Некоторым удалось вырваться. Другие остались привязаны к местам, которые сами не выбирали».

«А седьмой?»

Нора посмотрела на одинокий огонь.

«В наших записях нет подтверждения его согласия».

«Но он исчез?»

«Судя по более поздним записям, да».

«Значит, возможно, он пострадал».

«Возможно».

«А может, он всё ещё существует».

«И такое возможно».

Я смотрела на огонь.

Не знаю, почему мне стало грустно.

Наверное, я подумала о ком-то, кто пытался заговорить, но его не услышали.

«Есть ещё кое-что», — сказала Нора.

Огни исчезли.

На их месте появились два знака.

Один был чётким.

Другой — размытым.

«Кто-то изменил порядок использования разрешения, выданного системе», — пояснила она.

«Зачем?» — спросила Адра.

«Чтобы она могла продолжать подготовку к действию, даже если одна из связей ещё не ответила».

«Но не совершать само действие», — сказала Элия.

«Верно».

«Значит, кто-то использовал подготовку так, словно это было разрешение?» — спросила я.

Нора посмотрела на меня.

«Это один из возможных выводов, которые можно сделать по записям».

«Кто это сделал?»

«Мы пока не знаем».

Я подумала о голосе, который мы слышали на станции приёма.

О предупреждении искать не только того, кто пытается войти, но и того, кто указал ему путь.

«А может, тот, кто это сделал, всё ещё пытается воспользоваться тем же путём», — сказала я.

Нора не ответила.

Но я заметила, как Адра и Элия переглянулись.

Мы прошли в комнату поменьше.

Стены были испещрены незнакомыми мне знаками.

Посреди комнаты стояло тёмное зеркало.

Я посмотрела в него.

Себя я не увидела.

«Что это?» — спросила я.

«Зеркало свидетельств», — ответила Нора.

«Оно показывает прошлое?»

«Только то, что в нём сохранилось».

Я подошла ближе.

«Можно увидеть всё что угодно?»

«Нет. Есть свидетельства, которые их владельцы решили оставить при себе».

Я подумала о серебряной птице.

О том, как она сказала, что сохранилась запись о моей просьбе забыть.

«А если кто-то забыл собственное свидетельство?»

Нора посмотрела на меня.

«Интересный вопрос».

«Есть ответ?»

«Иногда запись можно найти. Но нужно убедиться, что она действительно принадлежит тому, кто просит её увидеть».

Мне показалось, будто сердце, уже не человеческое, пропустило удар.

«Кажется, здесь может быть что-то, что принадлежит мне».

Я рассказала Норе о серебряной птице.

О жизни до жизни.

О том, что я выбрала забыть.

Она слушала, не перебивая.

«Ты что-нибудь помнишь о том времени?» — спросила она.

«Нет».

«Даже ощущение?»

Я задумалась.

«Иногда некоторые места кажутся мне знакомыми, но я не знаю, настоящее ли это воспоминание».

«Это может быть воспоминанием. А может быть чем-то другим».

«Как же тогда узнать?»

«Есть записи, созданные для того, чтобы сохранить непрерывность личности, даже когда сознание меняет форму своего существования».

«Можно проверить, есть ли у меня такая запись?»

«Да. Но только если ты сама этого хочешь».

Я посмотрела на зеркало.

На миг я подумала о своей человеческой жизни.

О том, что не хотела бы, чтобы кто-нибудь без разрешения заглядывал в мои мысли.

«Я хочу знать, есть ли такая запись, — сказала я. — Но не хочу открывать сами воспоминания».

Нора кивнула.

«Это возможно».

Я встала перед зеркалом.

Оно оставалось тёмным.

На мгновение ничего не произошло.

Затем появился тусклый свет.

Внутри него я увидела маленький знак.

Линию, которая разветвлялась в трёх направлениях, а затем снова сходилась в одной точке.

Я его не знала.

Но, глядя на него, я почувствовала, будто кто-то назвал меня по имени на языке, на котором я уже не умею говорить.

«Что это?» — спросила я.

«Идентификатор, сохранённый для сознания, существовавшего до твоей человеческой жизни».

«Мой?»

«Обнаружено совпадение с непрерывностью твоего существования».

Я застыла.

«Значит, это правда».

Нора посмотрела на меня.

«Что именно?»

«Моя жизнь началась не тогда, когда я родилась».

«Эта запись свидетельствует о твоём прежнем существовании».

Я посмотрела на знак.

Он не пробудил во мне ясного воспоминания.

Я не услышала голоса.

Не увидела лиц.

Но сознание того, что этот знак принадлежит мне, переполняло меня волнением.

Я была там.

Где-то.

В то время, которого не помнила.

«У меня было имя?» — спросила я.

«Возможно. Но в этой части записи оно не указано».

«А можно узнать, чем я занималась?»

«Только если открыть другие свидетельства».

Я задумалась.

«Не хочу открывать всё сразу».

Нора кивнула.

«И не нужно».

«Но я хочу знать, была ли я связана с системой семи связей».

Она посмотрела на меня.

«Можно проверить, встречается ли твой идентификатор в её записях».

Я почувствовала страх.

«А если встречается?»

«Тогда мы узнаем, что он там встречается. Но не обязательно узнаем, что ты делала».

Я посмотрела на Лиару.

Она молчала.

«Хочу проверить», — сказала я.

Нора положила руку на зеркало.

Свет изменился.

На миг появилось множество знаков.

А затем остался лишь один.

Тот же знак.

Мой знак.

Рядом с ним возникли семь точек.

Шесть были соединены.

А седьмая одиноко стояла в стороне.

Я застыла.

«Что это значит?» — спросила я.

«Твой идентификатор встречается в одной из записей, связанных с этой системой».

«Значит, я была её частью?»

«Не обязательно. Возможно, ты была свидетельницей события. Возможно, участвовала в нём как-то иначе».

Я смотрела на огни.

«Можно узнать?»

«Да. Но это уже часть твоего личного свидетельства».

Я замолчала.

Не знала, готова ли.

Мы вышли из комнаты.

Мне нужно было время подумать.

Лиара шла рядом.

«Ты боишься?» — спросила она.

«Да».

«Чего?»

«Что узнаю: я сделала что-то, причинившее другим боль».

Она посмотрела на меня.

«А если узнаешь?»

«Не знаю».

«Ты думаешь, что та, кем ты была до человеческой жизни, — в точности та же, что ты сейчас?»

Я задумалась.

«Нет. Но она — часть меня».

«Тогда, наверное, сначала тебе нужно с ней познакомиться, а уже потом решать, что о ней думать».

Я посмотрела на неё.

«Ты права».

На обратном пути мы остановились у моста, под которым двигались воспоминания о местах.

Я наблюдала за ними.

Я думала о том, что у миров тоже есть прошлое.

Места тоже могут меняться до неузнаваемости.

Возможно, и сознания тоже.

«Лиара, — спросила я, — как думаешь, можно оставаться одним и тем же сознанием и всё же стать совершенно другим человеком?»

«Да».

«Как?»

«Как река. Вода в ней всё время меняется, но мы по-прежнему называем её одним и тем же именем».

Я улыбнулась.

«Красивый ответ».

«Надеюсь, ещё и верный».

Я посмотрела на воспоминания.

Может быть, мне не стоило так бояться той, кем я была.

Может, мне просто нужно было с ней познакомиться.

Когда мы вернулись в мастерскую, Наама стояла у окна.

«Ну как?» — спросила она.

«Я нашла то, о существовании чего даже не знала».

«Что?»

«Запись о себе до человеческой жизни».

Она обернулась.

«Правда?»

«Да».

Я рассказала ей о зеркале.

О знаке.

О семи связях.

Наама слушала.

«Значит, между тобой и древней системой есть какая-то связь», — сказала она.

«Да. Но я не знаю, какая».

Она на миг задумалась.

«Может, стоит изучить запись, не открывая самих воспоминаний».

«Как?»

«Попробуем выяснить, при каком событии появился твой идентификатор».

Я кивнула.

«Мне это кажется правильным».

Позже Адра вернулась с новыми сведениями.

«Я нашла старое свидетельство о разрыве», — сказала она.

«Чьё?» — спросила я.

«Мы пока не знаем. Но тот, кто его сохранил, попросил записать одну вещь».

«Какую?»

Адра посмотрела на меня.

«Нельзя использовать временное разрешение так, будто это полное согласие».

Меня пробрала дрожь.

«Кто это сказал?»

«Имя не указано».

«А идентификатор есть?»

Адра кивнула.

«Да».

«Можно посмотреть?»

Она показала его мне.

Линия, которая разветвлялась в трёх направлениях, а затем снова сходилась в одной точке.

Мой идентификатор.

Я стояла перед знаком.

Не могла отвести от него взгляд.

«Это была я?» — спросила я.

Адра посмотрела на меня.

«Если идентификатор принадлежит тебе, запись показывает, что ты была свидетельницей того изменения. Но нам нужно будет изучить подробности свидетельства, чтобы точно узнать, что ты сказала и какую роль играла».

Я смотрела на знак.

На миг мне показалось, что далёкое прошлое приближается ко мне.

Не как воспоминание.

Как возможность.

Может быть, я была там.

Может быть, видела, что произошло.

Может быть, пыталась остановить это.

А может, и нет.

«Я хочу знать», — сказала я.

Адра кивнула.

«Мы можем вернуться в архив».

«Не сейчас».

Она удивлённо посмотрела на меня.

«Почему?»

«Потому что сначала я хочу обдумать то, что уже узнала».

Позже я одна вышла в сад.

Я села у высокого дерева.

Ветер гулял среди листьев.

Я вспомнила Айлу.

Я обещала рассказать ей, как звучит дерево, когда ветер проходит сквозь его ветви.

Я прислушалась.

Я подумала о том, что память — это не только то, что мы помним.

Иногда это ещё и то, что мы решаем сохранить.

Иногда она хранится у кого-то другого.

А иногда ждёт нас в месте, о существовании которого мы даже не подозреваем.

Я посмотрела на небо.

До вчерашнего дня я думала, что моё путешествие началось в тот день, когда я вкусила плод дерева вечности.

Теперь я знала, что моя история началась гораздо раньше.

Но не знала где.

Или почему решила забыть.

Я встала с камня.

Меня охватило любопытство.

Не то простое любопытство, которое впервые привело меня к дереву.

Более глубокое.

Такое рождается, когда понимаешь, что, возможно, знаешь себя не так хорошо, как думала.

Когда я вернулась в мастерскую, Наама ждала меня.

«Мы получили сообщение из внутреннего пространства станции приёма», — сказала она.

«От кого?»

«Мы не знаем».

«Что в нём говорится?»

Наама показала мне слова.

Не активируйте старое разрешение.

Я посмотрела на неё.

«Почему?»

«Мы пока не знаем».

«Можно спросить?»

«Да».

Наама отправила вопрос.

Мы ждали.

На миг ничего не произошло.

Затем появился ответ.

Потому что оно не принадлежит тому, кто пытается им воспользоваться.

Я почувствовала, как вокруг меня меняется воздух.

«Значит, кто-то пользуется разрешением другого сознания?»

«Так следует из сообщения, но мы всё ещё не знаем, кто его отправил и верно ли оно».

Я подумала о своей записи.

О семи связях.

О седьмой связи, которая не подтвердила разделение.

«Наама, — спросила я, — ты думаешь, есть связь между тем, что мы сегодня нашли, и тем, что происходит на станции?»

Она посмотрела на меня.

«Я думаю, нам стоит проверить».

Мы стояли у окна.

Город был тихим.

«Есть кое-что, чего я не понимаю, — сказала я.

«Что?»

«Если кто-то использовал разрешение, которое ему не принадлежало, так давно назад, почему оно до сих пор существует?»

Наама задумалась.

«Может быть, потому что его так и не отменили».

«А почему?»

«Может быть, не знали, что нужно. Может быть, не могли. А может быть, кто-то хотел, чтобы оно осталось».

Я посмотрела на неё.

«Ты думаешь, кто-то ждёт, чтобы снова им воспользоваться?»

«Я не знаю».

Мы замолчали.

Затем из чаши на столе послышался слабый голос.

Наама тут же обернулась.

«Кто-то на связи».

Я подошла ближе.

«Кто?»

Она открыла канал связи.

Сначала послышался шум.

Затем голос женщины.

«Вы меня слышите?»

«Да, — ответила Наама.

«Я не знаю, сколько времени смогу говорить».

«Кто ты?»

Последовала тишина.

Затем женщина сказала:

«Я — та, кто пыталась остановить разделение».

Я посмотрела на Нааму.

Эдра подошла из соседней комнаты.

«Какое разделение?» — спросила она.

«То, которое произошло до получения седьмого подтверждения».

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

«Ты была там?» — спросила я.

«Да».

«Ты знаешь, кто был седьмой связью?»

Женщина не ответила сразу.

Я услышала нечто похожее на глубокий вздох.

Затем она сказала:

«Я знаю, почему он не ответил».

Голос начал затихать.

«Почему?» — спросила я.

Последовала тишина.

Затем послышалась последняя фраза.

«Потому что кто-то воспользовался своим разрешением, прежде чем он успел выбрать».

Связь прервалась.

Мы молча стояли.

Наама попыталась снова установить связь, но ответа не последовало.

Эдра посмотрела на меня.

«Похоже, мы нашли кого-то, кто знает, что произошло».

«Или, по крайней мере, кого-то, кто утверждает, что знает, — сказала я.

Эдра слегка улыбнулась.

«Ты учишься».

Я посмотрела на чашу.

Я не знала, кто эта женщина.

Я не знала, знала ли она меня.

Я не знала, было ли моё свидетельство связано с её попыткой остановить разделение.

Но впервые с тех пор, как мы начали исследовать древние станции, я почувствовала, что прошлое — это не просто набор записей.

В нём были люди.

В нём были страхи.

В нём был выбор.

И в нём были голоса, которые не были услышаны.

Я подумала о последнем голосе, который мы услышали.

О женщине, которая пыталась остановить что-то и не смогла.

И о сознании, которому не хватило времени выбрать.

Затем я подумала о себе.

О том, кем я была до своего рождения.

Может быть, я тоже стояла там.

Может быть, я тоже пыталась что-то сказать.

И, может быть, пришло время услышать, что мне было сказать.

Конец двадцать девятой главы