Глава тридцать четвертая — То, что осталось позади

Вернувшись в мастерскую, я застала Наама стоящей перед чашей света. Её руки лежали на её краю, а внутри быстро двигались знаки, которых я раньше не видела.

«Я искала тебя», — сказала она, не оборачиваясь.

«Что-то случилось?»

«Эйла. Она хочет поговорить с тобой».

Я подошла ближе. С тех пор как я в последний раз разговаривала с ней, я не раз задумывалась о том одиночестве, в котором она живёт, о месте, где нет ветра, деревьев или знакомых голосов.

«С ней всё в порядке?»

«Я не уверена. Теме удалось до неё добраться, но связь нестабильна».

Наама коснулась чаши, и свет разлился по воде.

Сначала мы услышали шёпот, затем голос Теме, а в конце — слабый шёпот.

«Ты здесь?»

«Я здесь, Эйла».

«Ты помнишь, как обещала рассказать мне о солнце между листьями?»

«Конечно».

«Тогда расскажи мне сейчас».

Что-то в тревоге её голоса меня встревожило.

«Что у тебя происходит?»

«Здесь появилась дверь».

«Какая дверь?»

«Я не знаю. Раньше её не было. А теперь она стоит передо мной».

В тот же миг послышалось три коротких стука.

Наама выпрямилась.

Четвёртый стук, более долгий, заставил чашу содрогнуться. Свет внутри поднялся, словно что-то подтолкнуло его снизу.

Наама потянула меня назад.

«Мы не открывали этот проход».

Эдра пришла почти сразу.

Связь с Эйлой всё ещё была открыта, но теперь за ней послышался глубокий гул, похожий на ветер, дующий в огромном пространстве.

«Эйла, — сказала Эдра, — не входи в дверь. Мы не знаем, куда она ведёт».

«Я не приближаюсь, — ответила Эйла. — Там кто-то есть».

Прежде чем мы успели спросить, кто это, послышался ещё один голос.

«Отойди от неё, Эйла».

Голос был женским, низким, резким.

«Кто говорит?» — спросила я.

«Кто-то, кто уже видел, что происходит, когда она открывает эту дверь».

«Тогда расскажи нам».

«Ей не нужно этого слышать».

«Я как раз хочу, — сказала Эйла».

Женщина замолчала.

В наступившей тишине было что-то болезненное. Я почти могла представить, как Эйла стоит одна перед незнакомым проёмом, а две группы сознаний решают, что ей позволено знать.

«Я хочу знать, почему ты боишься, — добавила Эйла».

Наконец женщина ответила:

«Потому что в прошлый раз кто-то вошёл к тебе и не смог выйти».

Наама положила руку на чашу. Над ней проявился образ прохода: узкая полоска света, за которой мерцало ещё одно присутствие.

«Там три сознания, — сказала она».

«Три?»

«Эйла, женщина, которая говорит с нами, и ещё одно».

Незнакомый голос прозвучал снова.

«Я присматривала за Эйлой после разделения. Я была там, когда она умоляла не возвращать её к связи».

Эдра подошла ближе.

«Ты была у белого дерева?»

«Да».

«И что там произошло?»

«Она попросила, чтобы её оставили одну. Долгое время она слышала чужие мысли так, будто они были её собственными. Когда нам удалось отделить её, она была счастлива».

Женщина замолчала.

«А потом мы попросили её рассказать нам, кто она. Она не знала».

Голос Эйлы дрогнул.

«Я помню эту тишину».

«И я тоже, — ответила женщина».

«Я помню, как боялась, что меня вернут к ним».

«Мы не вернули тебя».

«Но вы оставили меня здесь».

В её ответе не было явного обвинения. Именно поэтому его было трудно услышать.

Свет в чаше начал меняться. На мгновение в нём показался маленький силуэт, а рядом — ещё один, растянувшийся вдоль сияющей полоски двери.

Наама внимательно посмотрела на них.

«Третье сознание всё ещё связано с Эйлой, — сказала она. — Но не так, как та прежняя связь, о которой она рассказывала. Это более тесная связь».

«Можно их разделить?» — спросила я.

«Не знаю. Если я попробую сейчас, могу разорвать их обеих».

Внезапно за дверью послышался слабый голос.

«Не делай этого».

Он отличался от голоса женщины, присматривавшей за Эйлой.

Более нежный. Усталый.

«Кто ты?» — спросила я.

«Я не помню, как меня звали».

Эйла тихо произнесла:

«Это та, что осталась со мной?»

«Да».

«Почему ты не сказала мне, что ты здесь?»

«Я пыталась. Но каждый раз, когда я приближалась, ты начинала вспоминать вещи, которые тебе не принадлежали».

Силуэт в чаше слегка шевельнулся.

«Я не хотела причинять тебе боль снова».

Наама ослабила связь, чтобы голоса не смешивались.

Я села перед чашей.

«Что ты помнишь из того дня, когда ты пришла к Эйле?» — спросила я сознание за дверью.

«Тёмная вода. Белое дерево. Девочка, которая попросила меня оставить её, а потом умоляла, чтобы никто не уходил».

Эти слова вызвали во мне неприятное чувство.

«И что ты сделала?»

«Я дала ей воспоминание. Я подумала, что если она сможет почувствовать одно цельное воспоминание, она научится распознавать свои собственные воспоминания».

«Это помогло?»

«На мгновение. А потом она начала вспоминать и меня».

«И ты осталась?»

«Я не могла забрать воспоминание обратно, не разрушив то, что было вокруг него построено. Я пыталась отдалиться, но каждый раз наша связь натягивалась и причиняла ей боль».

На мгновение я вспомнила Аву.

Те два света, что я видела в ней, далекие друг от друга и всё же влияющие друг на друга.

Там я поняла, что связь может существовать и без близости.

Здесь же я стояла перед противоположной возможностью: связью, превратившейся в ловушку.

«Ты хочешь выйти?» — спросила я.

«Да, — ответило сознание».

Меня поразила скорость его ответа.

«Но только если Эйла за это не заплатит».

«Я хочу, чтобы она вышла, — сказала Эйла».

Её голос звучал яснее.

«Ты уверена?» — спросила женщина, присматривавшая за ней.

«Я не хочу, чтобы кто-то остался в заточении из-за меня».

«Это не твоя вина, — сказала женщина за дверью».

«Возможно, нет. Но я хочу тебе помочь».

Наама посмотрела на Эдру.

«Можно попробовать, — сказала она, — но нам нужно понять, что именно удерживает связь».

«И где мы сможем это найти?» — спросила я.

Эдра ответила прежде, чем Наама успела.

«В архиве первых строений. Если процесс происходил у белого дерева, возможно, сохранились свидетельства».

Я посмотрела на чашу.

«Эйла, мы хотим выяснить, что произошло. Мы не откроем дверь, не узнав, что мы собираемся сделать».

«Хорошо, — ответила она».

А затем добавила:

«Но вернись и поговори со мной, даже если не найдёшь решения».

«Вернусь».

На этот раз я не обещала ей, что выведу её оттуда.

Только что не оставлю её ждать ответа, который, возможно, никогда не придёт.

Лиара присоединилась к нам в пути к архиву.

Я рассказала ей о голосе, который мы услышали, и о сознании, оставшемся за дверью.

«Ты думаешь, оно связано с тобой?» — спросила она.

«Возможно».

«Потому что оно рассказало, как ты дала девочке воспоминание?»

Я кивнула.

Лиара замедлила шаг.

«Ты помнишь, что произошло у белого дерева в последний раз, когда мы там были?»

«Да».

«Ты дала мне одно воспоминание, чтобы я не потеряла нашу первую встречу. А потом ты уже не могла чувствовать его сама».

«Я знаю».

«Тогда ты понимаешь, почему я боюсь».

Я посмотрела на неё.

«Чего?»

«Что ты попытаешься спасти Эйлу таким же образом. Что ты отдашь мне ещё часть себя, прежде чем узнаешь, действительно ли это единственный путь».

Я не ответила сразу.

Она была права.

Часть меня уже искала, чем можно пожертвовать.

«Я этого не сделаю, — сказала я наконец. — Не без понимания того, что я делаю, и не без разговора с Эйлой».

Лиара взяла меня за руку.

Мы продолжили путь.

Нора встретила нас в внутренней комнате архива.

Она вспомнила свидетельство, которое мы видели во время предыдущего визита, — то, в котором моё прежнее сознание противилось использованию власти для того, чтобы притвориться, будто оно имеет право это сделать.

«Мы ищем другое событие, — объяснила я. — Девочку, которую привели к белому дереву после разделения. Кто-то пытался дать ей воспоминание».

Нора коснулась световой поверхности.

Знаки появлялись и исчезали.

Через некоторое время она нашла запись.

«Свидетельство есть, — сказала она, — но оно не открыто для обычного просмотра».

«Почему?»

«Потому что оно содержит личное воспоминание травмированного сознания».

«Эйлы?»

«Да».

Я посмотрела на Лиару.

Я не хотела снова оказаться по ту сторону, решая за Эйлу

«Она хотела знать, что с ней произошло, — сказала я Норе. — Но её здесь нет, чтобы подтвердить, что нам позволено увидеть».

Нора кивнула.

«Тогда нам нужно будет передать её просьбу сюда».

Наама связалась с Эйлой из архива.

Нора объяснила ей, что свидетельство может содержать вещи, которые она не захочет видеть, и что можно остановиться в любой момент.

Эйла слушала.

«Я хочу знать, что со мной сделали, — сказала она».

«Даже если ты обнаружишь что-то, что причинит тебе боль?» — спросила Нора.

«Я уже боюсь того, чего не знаю».

Нора открыла запись.

Свет в комнате замерцал.

Перед нами появились тёмная вода, маленький остров и белое дерево, чьи прозрачные ветви тянулись к бесцветному небу.

Под деревом стояла девочка.

Рядом с ней было сияющее сознание без лица и человеческого тела.

Я сразу поняла, что это была я.

Не потому, что узнала его облик.

А потому, что, как только я увидела его, я почувствовала, как оно старается скрыть свой страх.

«Я больше не хочу их слышать», — сказала девочка.

Сознание рядом приблизилось.

«Ты не обязана».

«Но когда я одна, я не знаю, кто я».

«Тогда мы попробуем найти что-то, что принадлежит только тебе».

«У меня ничего нет».

Сознание долго молчало.

А затем сказало:

«Я могу показать тебе одно своё воспоминание. Ты поймёшь, что оно тебе не принадлежит, но сможешь почувствовать, как оно осталось целым. Возможно, это поможет тебе понять, что принадлежит тебе».

«А потом я узнаю, кто я?»

«Не сразу».

Девочка протянула руку.

«Я хочу попробовать».

Маленький свет пробежал между ними.

На мгновение девочка улыбнулась.

А затем улыбка исчезла.

«Где я?» — спросила она.

Сияющее сознание отстранилось.

«Ты у белого дерева».

«Нет. Я была в другом месте. Я видела нечто, чего никогда раньше не видела».

Девочка заплакала.

«Я помню тебя так, будто сама была тобой».

Свидетельство продолжалось.

Моё прежнее сознание встало на сторону девочки.

«Я могу попытаться забрать воспоминание обратно».

«Нет!»

«Потому что теперь я помню тебя. Если ты заберёшь его, я забуду и тебя».

Я видела, как моё прежнее сознание колебалось.

Оно не знало, что делать.

В этом было что-то более болезненное, чем всё остальное, что я видела в архиве.

Не великое решение, принятое с уверенностью.

А лишь кто-то, кто стоял перед напуганной девочкой и понимал, что предложенная им помощь не сработала так, как он надеялся.

«Я останусь, пока мы не найдём способ, — сказала она наконец

Свет изменился.

Теперь я видела девочку внутри прозрачного круга. Рядом с ней стояло моё сознание, соединённое с ней тонкой полоской света.

Третья женщина изучала их связь.

«Нельзя оставлять вас обеих такими, — сказала она

«Если я разорву связь сейчас, она потеряет и то, что смогла создать для себя».

«А если ты останешься, ты не сможешь продолжать свою жизнь».

Моё сознание посмотрело на девочку.

«Тогда нам нужно будет найти другой способ».

Картинка замерла.

Нора подошла к нам.

«Следующая часть — не просто свидетельство, — сказала она. — Она фиксирует изменения, произошедшие в связи».

«Что изменилось?» — спросила я.

Нора указала на полоску света между ними.

«Она отделилась от сознания, которое дало воспоминание, но не была полностью разорвана».

«Что это значит?»

«В ней сохранился отпечаток воспоминания и реакции на него. Не цельное сознание, но и не просто безмолвное воспоминание. Что-то, что развивалось со временем».

Я вспомнила голос, который мы слышали за дверью.

Он говорил.

Страх.

Хотел выйти.

«Тогда кто сейчас там находится?» — спросила я.

Нора осторожно ответила:

«Я не могу сказать, кто был там изначально. Но если отпечаток научился, изменился и развил собственные желания, мы должны относиться к нему как к самостоятельному сознанию».

Я почувствовала, как Лиара крепче сжала мою руку.

Это была не я, кто остался позади.

Не совсем.

Что-то, созданное из меня и связи с Эйлой, продолжало существовать и со временем превратилось в кого-то, кого я не знала.

«Есть ещё часть свидетельства, — сказала Нора

Свет вернулся.

Я видела, как моё прежнее сознание стояло перед третьей женщиной.

«Девочка не может продолжать зависеть от меня, — сказала она

«Тогда разорви связь».

«Она всё ещё не способна вынести разрыва».

«А что ты сделаешь?»

«Я оставлю отпечаток, который сможет удерживать воспоминание без меня».

Третья женщина выглядела обеспокоенной.

«Ты не знаешь, во что она превратится».

«Верно».

«А если она начнёт думать самостоятельно?»

Моё сознание ответило:

«Тогда у нас не будет права относиться к ней как к вещи, которую мы оставили позади».

Свидетельство закончилось.

Я стояла перед местом, где исчез мой прежний облик.

Я не знала, правильно ли она поступила.

Я знала только, что она не решила проблему.

Она оттолкнула её в будущее, о том, как оно будет выглядеть, никто не знал.

И теперь это будущее стояло перед нами за дверью.

«Есть способ освободить их?» — спросила я Нору.

«Возможно. Но не с помощью возвращения оригинального воспоминания».

«Почему?»

«Потому что сознание, созданное из него, уже не является только этим воспоминанием. Если мы попытаемся вернуть его к источнику, мы можем стереть то, что в нём развилось».

Я посмотрела на Лиару.

Я подумала о воспоминании, которое она несла в себе, о том, что принадлежало мне ещё до моей человеческой жизни.

Внезапно я поняла, как мало мы знаем о том, что происходит с воспоминанием, когда оно живёт в ком-то другом.

«Тогда что можно сделать?»

Нора открыла ещё одну запись.

«Есть документация о попытке создать разделение, не требующее стирания. Она так и не была завершена».

«Кто её начал?»

«Сознание, которое было до твоей человеческой жизни».

На мгновение я снова почувствовала знакомое влечение к прошлому.

Но на этот раз я не попросила показать мне остальные мои воспоминания.

«Можно ли продолжить её работу?» — спросила я.

Нора вгляделась в запись.

«Возможно. Но сначала нужно проверить, хотят ли оба сознания разделиться и что каждое из них сможет вынести».

Мы вернулись в мастерскую.

Эйла ждала нас.

Наама восстановила связь, а я рассказала ей, что мы увидели.

Я не пропустила ошибку.

Я не пыталась представить себя той, кто её спас.

Я рассказала о воспоминании, которое дала ей, о возникшей путанице и об отпечатке, который остался, чтобы она не потеряла то, что смогла создать.

Эйла слушала молча.

Когда я закончила, она спросила:

«Значит, та, что за дверью — это не ты?»

«Нет. Она возникла из связи, которая была у меня с тобой, но она уже сама по себе кто-то другой».

«И ты думаешь, она хочет быть свободной?»

«Она сказала, что да».

«Я тоже хочу».

Наама посмотрела на меня.

«Мы всё ещё не знаем, можно ли сделать это безопасно».

«Тогда проверьте, — сказала Эйла

В её голосе была решимость, которой я раньше не слышала.

«Я готова ждать, пока вы узнаете, как. Но я не хочу, чтобы вы оставили её там только потому, что боитесь попробовать».

Наама начала изучать запись, которую мы принесли из архива.

Лиара осталась рядом.

Я села перед чашей.

«Эйла, — сказала я, — я хотела тебе кое-что рассказать».

«О солнце?»

«И о нём. Но сначала о существе, с которым я сегодня встретилась».

Я рассказала ей об Аве.

О прозрачной горе, о движущихся в ней огнях и о двух маленьких существах, которые встретились у пруда.

Эйла слушала, не перебивая.

«Они смогли быть вместе?» — спросила она наконец.

«Я думаю, что да».

«А ты отпустила маленький свет?»

«Да».

«Тебе не было грустно?»

Я подумала об этом.

«Немного. Но он не принадлежал мне. Он просто выбрал сопровождать меня в пути».

Из чаши послышался слабый смех.

«Возможно, когда-нибудь и я смогу пойти куда захочу».

«Надеюсь».

«А может, она придёт со мной».

Я не ожидала такого ответа.

«Ты хочешь, чтобы она пришла?»

«Я хочу сначала встретиться с ней. Без двери между нами. А потом решим».

В тот же миг за связью послышался голос.

«Эйла».

Мы обе замолчали.

Это было сознание, оставшееся за дверью.

«Я слышала, что ты сказала».

Эйла приблизилась к связи.

«Ты хочешь встретиться со мной?»

Наступила короткая тишина.

«Больше, чем я когда-либо хотела».

Наама подняла голову от записи.

Она выглядела удивлённой.

«Что случилось?» — спросила я.

«Их связь изменилась».

«Как?»

«До сих пор она была натянута в одну сторону. Словно одна из них удерживала другую».

«А теперь?»

Наама развернула к нам световой экран.

Я увидела две тонкие полоски, движущиеся навстречу друг другу.

«Теперь они обе пытаются приблизиться».

Эйла заговорила снова.

«Я не хочу, чтобы ты оставалась в заточении ради меня».

«А я не хочу, чтобы ты потеряла себя из-за меня, — ответило другое сознание

«Тогда нам нужно научиться встречаться».

Свет в чаше расширился.

На мгновение я увидела дверь там, где была Эйла.

Она всё ещё была почти полностью закрыта.

Но с обеих её сторон появились две точки света.

Одна маленькая и яркая.

Вторая — более тусклая.

Они двигались друг против друга, разделённые узкой полоской.

А затем произошло то, чего никто из нас не ожидал.

Полоска между ними на мгновение исчезла.

Не дверь.

Не связь.

А лишь тонкая преграда, разделявшая огни.

Две точки соприкоснулись.

Я услышала смех Эйлы.

Свободный, удивлённый, почти недоверчивый смех.

А за связью послышался ещё один смех.

Не такой же.

Не такой же голос.

Две.

Наама поспешила стабилизировать чашу.

«Они всё ещё разделены, — сказала она с изумлением. — Обе там».

Свет угас, и преграда вернулась на место.

Но на этот раз я знала, что по ту сторону есть кто-то, кто ждёт не потому, что обязан остаться, а потому, что хочет подойти.

А затем послышался голос Эйлы.

«Я видела её».

«Как она выглядит?» — спросила я.

Эйла снова рассмеялась.

«Я не могу объяснить».

Она на мгновение замолчала.

«Но она совсем на тебя не похожа».

Конец главы тридцать четвёртой