Путешествие в вечность — глава девятнадцатая: Место, где заканчивается одиночество

Девятнадцатая глава моей книги, Путешествие в вечность, публикуется здесь по главам по мере написания. Предыдущие главы: Глава первая · Глава вторая · Глава третья · Глава четвёртая · Глава пятая · Глава шестая · Глава седьмая · Глава восьмая · Глава девятая · Глава десятая · Глава одиннадцатая · Глава двенадцатая · Глава тринадцатая · Глава четырнадцатая · Глава пятнадцатая · Глава шестнадцатая · Глава семнадцатая · Глава восемнадцатая.

Глава девятнадцатая: Место, где заканчивается одиночество

Я долго стоял в коридоре после того, как мальчик вернулся в свою постель.

Свет, львшийся из его комнаты, потускнел, когда его мать закрыла дверь. Я услышал, как её шаги удаляются, знакомый скрип пола и звук воды, на мгновение включённой в ванной.

Я жил в этом доме столько лет, что мог узнать, что в нём происходит, даже с закрытыми глазами. У каждой двери был свой звук, у каждого из моих детей была своя походка, и даже ночью я знал, кто встал попить, а кто искал меня.

Теперь я стоял в самом центре всего, что знал, и никто из них не знал о моём присутствии.

Я вошёл в спальню.

Женщина уже вернулась в постель, но ещё не уснула. Она лежала на боку, повернувшись лицом к окну.

—Я слышал, как он звал тебя, — сказал я.

—Он боялся, что я снова исчезну.

Я подошёл к кровати.

—Я знаю.

Она повернулась ко мне.

—Ты собираешься уйти?

Я не ожидал, что она спросит об этом именно сейчас.

—Я думал остаться ещё ненадолго.

Она села, подтянула одеяло до колен и устало посмотрела на меня.

—Я хочу, чтобы ты знал: ты можешь вернуться. Я не изгоняю тебя.

—Я знаю.

—Но мне нужно научиться жить здесь, не чувствуя, что ты следишь за каждым моим шагом.

Она сказала это без злости. Именно спокойствие её голоса затрудняло меня.

—Сегодня на кухне ты чуть не сказал мне не соглашаться идти к врачу, — добавила она.

—Ты видел?

—Я видел твоё лицо. Я хорошо его знаю.

Я невольно улыбнулся.

—Видимо, ты знаешь меня лучше, чем большинство людей.

—До недавнего времени я был уверен, что знаю себя.

Она опустила взгляд на свои руки.

—Я до сих пор не понимаю, что с нами произошло. Но я знаю, что хочу растить детей, просыпаться по утрам, спорить с ними по пустякам, готовить еду, выходить из дома, не боясь, что не вернусь. Я даже хочу состариться.

Последнее слово осталось между нами.

Состариться.

То, от чего я отстранился, когда съел плод Древа вечности, было частью той жизни, которую она хотела сохранить.

—А если ты состаришься? — спросил я. —Если однажды тело начнёт тебе изменять?

—Тогда я разберусь с этим, когда придёт время.

Она посмотрела на меня.

—Я не хочу, чтобы всё, что со мной будет происходить отныне, определялось твоим страхом перед тем, что может случиться в будущем.

Я почувствовал, как что-то во мне сжалось.

Не потому, что я был оскорблён, а потому, что в её словах я узнал ту же упрямую решимость, которая годами заставляла меня искать ответы, задавать вопросы и сопротивляться тому, что другим казалось самоочевидным.

Только на этот раз это упрямство стояло передо мной.

—Я уйду утром, — сказал я.

—Я не просил тебя уходить так скоро.

—Я знаю. Но есть вещи, которые я оставил незавершёнными. И есть люди, которые ждут ответов.

Она протянула мне руку.

Я взял её.

От прикосновения я всё ещё был удивлён. Между двумя сознаниями, которые когда-то делили одно тело, существовала связь, которую я не мог объяснить даже здесь, в мире, где я не мог коснуться никого, кроме неё.

—Ты вернёшься, чтобы навестить нас? — спросила она.

—Если захочешь.

—Хочу. Только дай мне немного времени.

Я сидел рядом с ней, пока она не уснула.

Я покинул дом до рассвета.

Лиара ждала в саду, у дерева, под которым я любил сидеть в дни, когда хотел побыть в одиночестве.

—Она знает, что ты уходишь? — спросила она.

—Да.

—И ты с этим смирился?

Я посмотрел на тёмное окно спальни.

—Не совсем.

Лиара ничего не добавила.

Мы пересекли сад и спустились по тропе, ведущей к роще.

Позади нас послышались первые щебетания птиц, а издалека донёсся запах пекущегося хлеба из одного из домов.

Я хотел запомнить этот запах.

Он был простым, почти незначительным, и всё же в нём было нечто такое, чего я не находил ни в одном другом мире.

Когда мы дошли до места, где открывался проход, Лиара достала табличку, полученную от Наамы.

Знаки на ней медленно менялись.

—Наама оставила нам путь назад, — сказала она. —Он всё ещё стабилен.

—Куда мы вернёмся?

—В Город Сознаний. Но Сахар прислал сообщение. Он нашёл кое-что в своём расследовании с Ареном и просит нас встретиться с ним по пути.

—Что он нашёл?

—Свидетельства о месте, где сознания делятся воспоминаниями, не используя старые станции. Возможно, существует связь между этим местом и голосами, доносившимися из отсоединённого пространства.

Я вспомнил девушку, голос которой мы слышали через чашу Наамы. Голос усталой женщины и человека, рассказавшего о своём саде.

Я обещал, что не забуду их.

И до сих пор не вернулся, чтобы узнать, что с ними стало.

—Пойдём, — сказал я.

Проход открылся перед нами.

Перед тем как войти, я ещё раз обернулся на рощу.

Дом уже не был виден отсюда.

Но я знал, что он там, за деревьями, и в нём сейчас спят трое детей, находясь в большей безопасности, чем в последние ночи.

Я не знал, когда увижу их снова.

Я вошёл вслед за Лиарой.

Сахар ждал нас на небольшой транзитной станции на краю области, которой я не знал.

Он сидел на каменной ступеньке, положив ладони на колени. Когда мы подошли, он встал, но не смог скрыть усталости.

—Как дела дома? — спросил он.

—Она вернулась к детям.

Он улыбнулся.

—Рад слышать.

Я посмотрел на него.

—А как Арен?

—Он всё ещё изучает найденные нами свидетельства о Тамар.

—Вы что-то обнаружили?

—Не то, что можно было бы утверждать с уверенностью. Но мы нашли свидетельство сознания, которое помнило подробности жизни Тамар, хотя никогда с ней не встречалось. Оно утверждало, что получило их в месте под названием Долина Согласия.

—Очередная передача воспоминаний? — спросила Лиара.

—Не совсем. Согласно свидетельству, там не передают воспоминание от человека к человеку. Его делятся с многими одновременно.

Сахар указал за ступеньки.

Вдалеке между двумя высокими холмами виднелась тёмная полоса. Она не была абсолютно тёмной, как отсоединённое пространство, но имела глубокий цвет земли после дождя.

—Это место всё ещё существует? — спросил я.

—Да. И люди продолжают туда прибывать.

—Почему?

—Потому что им там обещают нечто такое, от чего очень трудно отказаться.

—Что?

Сахар посмотрел на меня.

—Что они никогда не будут чувствовать себя одиноко.

Проход открылся на широкую долину, зелёную и почти земную.

С каждой стороны её окружали невысокие холмы. Чистый ручей петлял между белыми камнями, а на его берегах росли деревья, чьи листья были синими на кончиках и зелёными у ветвей. Дома были построены из светлого камня, и у каждого был небольшой сад.

Свет исходил отовсюду, и не было солнца, на которое можно было бы указать.

Легкий ветер разносил аромат неизвестного мне цветущего растения.

После посещённых мною странных мест эта картина пробудила во мне почти приятную тоску. Я мог представить, как сижу у ручья, читаю книгу или слушаю воду.

—Это и есть Долина Согласия? — спросил я.

—Так её называли в прошлом, — ответил Сахар. —Название сохранилось.

Мы спустились по тропе, пролегающей между домами.

В первом саду, который мы увидели, женщина стояла рядом с цветущим кустом. Она сорвала белый цветок, и в тот же миг другая женщина подняла голову из окна соседнего дома.

Обе улыбнулись.

Ни слова не было сказано.

Дальше по тропе мы увидели двух разговаривающих мужчин. Один начал фразу, а другой закончил её точно с той же скоростью, как будто оба думали слова вместе.

Заметив нас, они повернулись одновременно.

—Добро пожаловать, — сказали они.

Их голоса сливались друг с другом.

—Здравствуйте, — ответил я.

Один из них с любопытством посмотрел на меня.

—Вы всё ещё отделены.

—От чего?

—От всех.

Он сказал это без осуждения, как человек может заметить, что кто-то прибыл издалека.

Мы продолжили путь.

—Они знают, о чём думает другой? — спросил я Сахара.

—Не всегда. Связь между ними разная. Одни делятся только чувствами, другие — ещё и воспоминаниями и мыслями.

—И они сами выбирают, чем делиться?

—По крайней мере, они так считают.

В одном из садов на деревянной скамье сидел пожилой мужчина.

Рядом с ним росло невысокое дерево с искривлённым стволом и мелкими белыми цветами. Он долго наблюдал за нами, а затем подал мне знак подойти.

—Вы их не слышите, не так ли? — спросил он.

—Кого?

Он указал на дома.

—Всех, кто здесь.

—Я слышу голоса. Но не мысли.

—Значит, у вас всё ещё есть тишина.

Я сел на камень напротив него.

—А у вас нет?

Он провел рукой по спинке скамьи.

—Иногда.

Он указал на дерево.

—Моя жена любила белые цветы. Когда мы были молоды, она сажала их повсюду, где мы жили. Даже там, где они не подходили. Она говорила, что если хочешь чего-то прекрасного, иногда нужно настоять на своём.

Он усмехнулся про себя.

—Когда я потерял её, у меня не осталось никого, кто помнил бы эти мелочи. Наши дети уже не были живы, а люди, знавшие её, продолжали исчезать.

Я посмотрел на цветы.

—И поэтому вы пришли сюда?

—Сначала я пришёл только в гости. Кто-то предложил мне поделиться одним воспоминанием. Я показал ей свою жену, сидящую в саду и смеющуюся, потому что наша собака выкопала именно там, где она посадила новые саженцы.

Его лицо смягчилось.

—Она увидела то же, что и я. Услышала смех. После она плакала вместе со мной. Впервые за много лет мне не пришлось объяснять никому, кем была женщина, которую я любил.

—Это звучит чудесно, — сказал я.

—Это действительно было чудесно.

Он сорвал цветок, упавший на скамью, и зажал его между пальцами.

—Но спустя некоторое время я начал слышать, как другие пересказывают мои воспоминания. Иногда они добавляли подробности, которых там не было. Иногда один из них тосковал по ней так, словно сам её знал.

—И это вас беспокоило?

—Сначала я был рад. Позже я обнаружил, что больше не уверен, помню ли я её такой, какой она была, или такой, какой мы все помним её теперь.

Он опустил взгляд.

—Однажды я захотел остаться наедине с её воспоминанием. Я закрыл дом, отключил все знаки связи и попросил, чтобы ко мне никто не приближался.

—И вам удалось?

—Я был один в комнате. Но каждый раз, когда я вспоминал её, я чувствовал, что кто-то другой вспоминает вместе со мной.

Ветер колыхал цветы над нами.

—Почему вы остаётесь здесь? — спросил я.

—Потому что я люблю этих людей. Некоторые из них были рядом со мной в самые трудные периоды.

Он посмотрел в сторону домов.

—А ещё потому, что я не знаю, что от меня останется, если я попытаюсь уйти совсем.

Когда я поднялся, чтобы продолжить свой путь, он снова окликнул меня.

—Вы ищете Ахду?

Это имя было для меня новым.

—Кто она?

—Женщина, благодаря которой долина стала такой, какая она есть сегодня.

—Она руководит этим местом?

Он печально улыбнулся.

—Если вы спросите её, она скажет, что здесь нет руководителей.

—А что говорите вы?

Он замолчал.

—Что вам следует спросить её, что стало с людьми, которые просили уйти.

В центре долины была круглая площадь с неглубоким прудом.

Десятки фигур сидели вокруг воды. Некоторые закрыли глаза, другие держались за руки, а ещё несколько опирались друг на друга, словно были членами одной семьи.

Никаких разговоров не было слышно, и всё же казалось, что площадь полна событий.

Сначала до меня долетел смех.

Он начался у одного края пруда и прошёл среди сидящих вокруг него. После него разлилось тихое, тёплое веселье, словно кто-то открыл окно в комнате, которая долго была закрыта.

Я не увидел, что его вызвало.

И всё же я улыбнулся.

На мгновение мне показалось, что я вот-вот вспомню что-то очень радостное, хотя я понятия не имел, что это.

Я сделал ещё один шаг.

Радость усилилась.

В своём воображении я увидел длинный стол, людей, сидящих вокруг него, протянутые руки, передающие миски, и пожилую женщину, смеющуюся до слёз.

Я не знал никого из них.

Но мне показалось, будто меня пригласили сесть рядом с ними.

—Это общий опыт, — сказала Лиара за моей спиной.

—Я не связан с ними.

—Нет. Но ты достаточно близко, чтобы почувствовать его часть.

Я ещё мгновение постоял там.

В возможности радоваться, не зная почему, чувствовать близость, не зная её, на мгновение принимать то, что другие носили в себе, было нечто соблазнительное.

После той ночи дома, после того как я увидел, как мои дети обнимают другую женщину, я хотел остаться в этом чувстве.

А затем один из сидящих открыл глаза.

Он выглядел напуганным.

Он попытался встать, но быстро снова сел, словно что-то оттащило его назад.

Женщина рядом с ним взяла его за руку.

—Всё в порядке, — сказала она.

Он кивнул, но его глаза остались открытыми.

Радость, которую я чувствовал, потускнела.

Сахар привёл нас к небольшому дому на краю площади.

Внутри сидела женщина с короткими седыми волосами и серыми глазами. Она чинила тонкое плетение, цвета которого менялись на его поверхности, когда она прикасалась к нему.

—Сахар, — сказала она, не поднимая головы. —Я думала, ты не вернёшься сюда.

—Я тоже.

Она отложила плетение.

—Что привело тебя?

—Тамар.

Её лицо изменилось.

—Жена Арена?

—Да. Мы пытаемся понять, как её воспоминания достигли сознаний, которые никогда её не знали.

Женщина откинулась назад.

—Это случалось здесь не раз.

—Вы знаете как? — спросил я.

Она осмотрела меня.

—Я Тамира. А ты?

Я назвал ей своё имя.

—Ты не связан, — заметила она.

—Нет.

—Хорошо. Так ты можешь слышать вещи, не смешивая их с тем, о чём ты уже думаешь.

Она пригласила нас сесть.

—Связь в долине зародилась из доброй воли, — рассказала она. —Люди хотели делиться опытом. Не только рассказывать о том, через что они прошли, но и позволять другим чувствовать. За эти годы мы научились хранить воспоминания в общем пространстве, чтобы даже тот, кто не присутствовал в определённый момент, мог пережить его.

—Но воспоминания меняются, — сказал я.

—Иногда. Каждый, кто прикасается к воспоминанию, приносит с собой частичку себя. Если многие возвращаются к нему, трудно понять, какие подробности были в нём изначально.

—Значит, кто-то может получить воспоминание и подумать, что оно его?

—Да. Особенно если долго оставаться в связи.

Я подумал о Тамар, об Арене и о женщине, которая верила, что воспоминания, которых она не переживала, принадлежат ей.

—Можно ли найти источник такого воспоминания? — спросил Сахар.

—Иногда. Если свидетельство было сохранено до того, как воспоминание передали другим. Но некоторые старые свидетельства были стёрты или изменены.

«А кто их охраняет?»

«Ахда хранит древнюю карту связей. Она знает, как воспоминания передавались между общинами».

«Можем ли мы поговорить с ней?»

Тамира отложила ткань.

«Можно спросить».

Перед уходом Тамира отвела нас в заднюю комнату.

Посредине стоял один стул, а напротив — стена, по поверхности которой перемещались маленькие точки света.

«Это комната слушания, — объяснила она. — Отсюда мы иногда слышим сознания, которые не могут сами добраться до долины».

Я подошёл к стене.

Одна из точек мигнула.

Раздался слабый голос.

«Кто-то здесь?»

Сердце, которого у меня не было, казалось, сжалось.

«Я знаю этот голос».

Тамира повернулась ко мне.

«Откуда?»

«Я слышал его, когда Наама открыла связь с отсоединённым пространством».

Я подошёл к стене.

«Вы меня слышите?» — спросил я.

Точка снова мигнула.

«Да».

Я ждал.

«Вы меня помните?»

«Вы — тот, кто ответил нам».

Я почувствовал облегчение.

«Как вы?»

«Здесь теперь больше голосов».

Зажглись дополнительные точки.

«Я тоже здесь», — раздался ещё один голос.

«Мы можем поговорить», — добавил третий.

На мгновение мне захотелось позвать Лиару и сказать ей, что у нас всё получилось. Что связь, которую мы открыли, не исчезла.

Но тут снова раздался первый голос.

«Мы хотим прийти к вам».

Я посмотрел на Тамиру.

«Они просят перебраться в долину?»

«Некоторые из них. Они слышат общую связь и чувствуют в ней близость».

«Можно ли их перенести?»

«Ахда считает, что да».

Я подошёл к стене.

«Вы знаете, что здесь?» — спросил я голос.

«Мы вместе слышим людей».

«Но знаете ли вы, что значит присоединиться к ним?»

Воцарилась тишина.

Затем раздался ответ.

«Не быть одному».

Слова были такими простыми.

Я захотел немедленно открыть путь.

Я вспомнил одиночество голосов, огромную дистанцию, которая их разделяла, и страх, что больше некому будет их слушать.

Но я также вспомнил человека, который сидел у дерева и больше не мог оставаться наедине с воспоминаниями своей жены.

«Я хочу, чтобы вы могли говорить с другими, — сказал я. — Но прежде чем мы поможем вам перебраться, нам нужно будет проверить, что происходит с тем, кто просит снова отделиться».

«Мы не боимся», — сказал ещё один голос.

«Я вам верю».

Точки продолжали мигать.

«Только не закрывайте снова», — спросил первый голос.

«Я не закрою связь, не предупредив вас», — пообещал я.

Тамира посмотрела на меня.

«Ты знаешь, что это обещание будет трудно сдержать».

«Тогда нам нужно будет найти способ его выполнить».

Когда мы вернулись на площадь, у пруда собралось ещё больше людей.

Тамира подошла к кромке воды и положила ладонь на погружённый в воду камень.

Вода слегка вздрогнула.

Через некоторое время раздался женский голос.

«Тамира».

«Здесь гости просят поговорить с тобой».

«Я знаю».

Голос раздавался со всех сторон, словно проходил между людьми, стоящими вокруг нас.

«Кто вы?» — спросил я.

«Меня зовут Ахда».

Я огляделся, пытаясь найти говорящую.

«Где вы?»

«В разных местах долины. Но если хотите, я могу говорить с вами из одного места».

Поверхность воды изменилась.

В ней появилось изображение женщины с тёмными волосами, карими глазами и простым лицом. Вокруг глаз у неё были тонкие морщинки, а выражение лица — усталое, почти как у человека, вернувшегося после долгого дня.

Я был удивлён.

«Я думал, вы будете выглядеть иначе».

Она улыбнулась.

«Это облик, который я помню».

«Вы когда-то были воплощены?»

«Да. В другом мире. Я знала голод, боль, любовь, а также то, что остаётся после них».

Я посмотрел на отражение.

«Мы пытаемся понять, что случилось с воспоминаниями, прошедшими через долину».

«Я знаю. Сахар ищет воспоминания Тамар».

Сахар подошёл.

«Вы можете помочь?»

«Возможно. Но старая карта связей неполная. Есть места, куда воспоминания добрались до того, как мы начали документировать их путь».

«А как насчёт сознаний в отсоединённом пространстве?» — спросил я.

Её лицо стало серьёзным.

«Я слышала, вам удалось установить с ними контакт».

«Только с некоторыми из них».

«Это больше, чем нам удавалось долгое время».

«Тамира сказала, что вы хотите позволить им присоединиться к вашей связи».

«Я хочу дать им такую возможность».

«А если они захотят уйти после этого?»

Ахда некоторое время смотрела на меня.

«Как вы думаете, захотят ли они?»

«Не знаю. Поэтому я и спрашиваю».

«Кто бы сюда ни пришёл, ему не нужно делиться всем. Он может сам решить, какую часть себя открыть другим».

«Но могут ли они полностью разорвать связь?»

Она замолчала.

«Это сложнее».

«Почему?»

«Потому что глубокая связь меняет каждого, кто в ней участвует. Воспоминания не остаются на прежнем месте. Чувства передаются, мысли создаются сообща. Есть сознания, для которых связь стала частью того, как они существуют».

«А что будет, если они захотят отсоединиться?»

«Мы стараемся помочь им постепенно отдалиться».

«Я спрашивал не об этом».

Её голос стал тише.

«Я знаю».

Вокруг пруда несколько человек обменялись взглядами.

«Здесь есть люди, которые боятся уходить, — сказал я. — Я встретил одного из них».

«Я знаю его».

«Он сказал мне, что больше не знает, какие из его воспоминаний принадлежат ему».

«Он потерял жену, — ответила Ахда. — Когда он пришёл сюда, он почти ни с кем не разговаривал. Связь дала ему возможность разделить свою боль».

«И он благодарен за это. Но теперь он иногда хочет остаться наедине с её воспоминаниями».

Ахда не ответила сразу.

«Вы видите опасность в связи», — сказала она наконец.

«Я тоже видела здесь великую красоту».

Она подняла глаза.

«Действительно?»

«На площади я ощутила радость людей, которых не знала. На мгновение мне захотелось стать её частью».

На её лице появилась слабая улыбка.

«Поэтому мы и создали это место».

«Но я также видела человека, который пытался подняться и не мог».

Улыбка исчезла.

«Есть сознания, которым нужна помощь, чтобы отдалиться от общего опыта».

«Поэтому, возможно, им следует помочь прежде, чем приглашать других присоединиться».

Она долго смотрела на меня.

«Вы просите нас остановить то, что приносит утешение многим, потому что мы ещё не знаем, как защитить всех».

«Я прошу не давать обещаний о свободе выбора, пока мы не узнаем, что происходит, когда этот выбор меняется».

Из толпы вышла молодая женщина.

Её чёрные волосы были собраны на затылке, а глаза были очень светлыми.

«Я хочу кое-что сказать», — спросила она.

Ахда молчала.

Женщина подошла к пруду.

«Я живу здесь уже много времени. До того, как я пришла в долину, я была одна. У меня не было места, и не было никого, кто знал бы о моём существовании».

Она посмотрела на меня.

«Когда я присоединилась, я впервые почувствовала, что кто-то понимает меня без моих объяснений. Эта связь спасла меня».

«Я вам верю», — сказал я.

«Тогда почему вы хотите помешать другим прийти?»

«Я не хочу им мешать».

«Но вы просите подождать».

«Да».

«А что будет с тем, кто больше не сможет выносить одиночества, пока мы ждём?»

У меня не было простого ответа.

Она продолжила:

«Люди много говорят о праве быть отдельным. Иногда они забывают, что есть и те, кому это отделение причиняет боль».

Я посмотрел на неё.

«Вы правы».

Она выглядела удивлённой.

«Значит, вы со мной согласны?»

«Я согласен, что связь может спасти. Я лишь хочу знать, позволяет ли она также выбирать иной путь».

Женщина опустила взгляд.

«Я могу отдалиться».

«А потом?»

«Иногда я всё равно слышу их».

«Даже когда вы просите их замолчать?»

Она не ответила.

Ахда наблюдала за ней из воды.

Впервые мне показалось, что и она тоже ждёт ответа.

Пожилой человек, которого я встретил в саду, прибыл на площадь.

Он некоторое время стоял на краю толпы, словно раздумывая, стоит ли подходить, а затем шагнул к пруду.

«Есть кое-что, чего вы им не сказали, Ахда».

Несколько человек повернулись к нему.

Ахда посмотрела на него.

«Я знаю, о чём вы говорите».

«Тогда расскажите им».

Он повернулся ко мне.

«Давным-давно здесь были сознания, которые просили разорвать связь. Не отдалиться на несколько часов или сохранить одну мысль для себя. Они хотели уйти совсем».

«И что случилось?» — спросил я.

Он заколебался.

«Некоторым удалось. Другие пострадали».

Тамира подошла к нему.

«Не всё, что произошло тогда, нам ясно».

«Я знаю, что видел», — ответил человек.

Он посмотрел на меня.

«Одна из них была моей соседкой. Она попросила больше не делиться её воспоминаниями. Ей помогли постепенно отдалиться, но каждый раз, когда она пыталась остаться наедине, в ней начинали появляться мысли, которые она не узнавала. После этого она перестала узнавать некоторые из собственных воспоминаний».

«Что с ней стало?»

«Её перевезли в место, где могли о ней позаботиться. С тех пор я её не видел».

«Куда?»

Он посмотрел на Ахду.

«В старую приёмную станцию за пределами долины».

Я тут же вспомнил информацию, которую мы нашли на посту рядом с Древом Вечности.

Отдельная приёмная станция.

Место, где могли сохраниться сигналы, поступившие после закрытия древних связей.

«Вы знаете эту станцию?» — спросил я Ахду.

«Да».

«Она ещё функционирует?»

«Частично. Но доступ к ней не прост».

«Пострадавшие сознания находятся в отсоединённом пространстве?»

Ахда покачала головой.

«Я не могу этого утверждать. Есть сведения, что некоторые из них были переведены на другие станции, но записи неполные».

«Значит, мы не знаем, что с ними стало».

«Не со всеми».

Пожилой человек прислонился к краю пруда.

«Годами я просил их проверить. Они всегда говорили мне, что безопасного пути туда нет».

Ахда посмотрела на него.

«Мы пытались».

«Я знаю, что вы пытались. Но потом вы перестали об этом говорить».

Она не стала спорить.

Площадь наполнилась голосами.

На этот раз это был не тот же общий ритм, что я слышал, когда мы вошли в долину.

Одна женщина спросила, можно ли сохранить воспоминания вне связи. Стоящий рядом с ней мужчина сказал, что не хочет отстраняться, но хотел бы спать, не слыша чужих мыслей.

Кто-то ещё сказал, что боится, как любое изменение разрушит общину.

Были и те, кто злился на пожилого человека.

«Зачем вы говорите об этом сейчас?» — крикнул один из них.

«Потому что меня спросили», — ответил он.

«Вы пугаете людей».

«Я тоже боюсь, — сказал он. — Уже долгое время».

Я стоял между ними и слушал.

Не все хотели одного и того же.

Некоторые просили большей близости, другие — дистанции. Были те, кто не мог представить своей жизни без связи, и те, кто боялся, что уже потерял способность жить без неё.

Я посмотрел на Ахду.

Она выглядела более усталой, чем в начале разговора.

«Почему вы не рассказали о неудачных попытках отсоединения?» — спросил я.

«Я не скрывала, что отсоединение опасно».

«Но люди здесь не знают, что стало с теми, кто пытался».

Она опустила взгляд.

«Некоторые знают».

«А остальные?»

Поверхность воды слегка вздрогнула.

«Я боялась, что если расскажу всё, люди откажутся даже от связи, которая могла бы им помочь».

«Возможно, некоторые из них откажутся».

«Да».

«А возможно, другие решат остаться именно потому, что знают правду».

Ахда посмотрела на людей вокруг пруда.

«Я хочу, чтобы они остались, потому что здесь им хорошо».

Пожилой человек подошёл.

«Тогда пусть они также узнают, что может случиться».

На мгновение мне показалось, что она исчезнет из воды.

Вместо этого она откинулась назад, словно сидела на обычном стуле.

«Я открою сохранившиеся записи о попытках отсоединения, — сказала она. — Но не могу обещать, что они полные».

Тамира подошла к краю пруда.

«А кто их изучит?»

Ахда посмотрела на неё.

«Не только я».

Позже, когда большинство сознаний разошлись, Ахда попросила нас остаться.

Сахар стоял рядом с Лиарой, а Тамира сидела на краю пруда. Пожилой человек вернулся в свой сад, но перед уходом попросил меня сообщить ему, если найдётся информация о его соседке.

Я пообещал, что постараюсь.

Ахда снова появилась в воде.

«Есть ещё кое-что, что вам нужно знать», — сказала она.

Она провела рукой, и на поверхности пруда возникла старая карта.

Тонкие линии соединяли множество станций. Некоторые выглядели целыми, другие были оборваны. На одном конце карты рядом друг с другом появились два узких прямоугольника.

Я подошёл.

«Два окна», — сказал я.

Сахар посмотрел на карту.

«Как станция, которую мы нашли на серой планете».

Лиара наклонилась над водой.

«Это не обязательно то же самое место».

«Нет, — ответила Ахда. — Но эти станции строились по схожей схеме. Одни предназначались для передачи сознаний, а другие — только для приёма сигналов из мест, до которых невозможно было добраться».

«Приёмные станции», — сказал я.

«Да».

«У вас есть их список?»

«Частичный список».

На воде появились дополнительные знаки.

Ахда указала на область, где пересекались три линии.

«Много лет назад отсюда поступил необычный сигнал. Мы не смогли определить, кто его отправил».

«Какой сигнал?»

«Запрос на открытие прохода».

Я посмотрел на карту.

«И был ли проход открыт?»

«В записях нет подтверждения».

«Ответил ли кто-нибудь на запрос?»

Ахда на мгновение замолчала.

«Это тоже неясно. Часть документации отсутствует».

Я вспомнил три коротких звука, которые мы научились распознавать как запрос на открытие прохода.

И четвёртый, длинный звук, который не был слышен на станциях, где мы пытались получить ответ.

«Был ли сохранён сам сигнал?» — спросил я.

«Возможно. Если приёмная станция всё ещё хранит оригинальные записи».

Сахар подошёл ко мне.

«Наама сможет сравнить эту карту с информацией, которую мы нашли на посту».

«И, возможно, Элия тоже опознает станцию», — добавила Лиара.

Я посмотрел на Ахду.

«Зачем вы показываете нам это сейчас?»

Она не сразу ответила.

«Потому что сегодня я поняла, что мне нужна помощь тех, кто не является частью связи. Людей, которые смогут изучить эти вещи без влияния наших общих воспоминаний на то, что они видят».

«И вы готовы к тому, что мы найдём вещи, о которых вы не захотите слышать?»

Она посмотрела на меня.

«Надеюсь».

Мы покинули долину, когда свет над холмами начал смягчаться.

Сахар нёс с собой копию карты, а Тамира пообещала передать нам записи, которые ей удастся найти. Ахда не просила нас присоединиться к связи и не пыталась убедить вернуться.

Когда мы проходили мимо сада пожилого человека, я снова увидел его сидящим на скамье.

На этот раз он был не один.

Рядом с ним сидела Тамира, которая прибыла сюда раньше нас другим путём. Она тихо слушала его, пока он указывал на цветущее дерево и что-то ей рассказывал.

Она не заканчивала его фразы.

Мы продолжили путь.

«Что ты думаешь об Ахде?» — спросила Лиара.

Я подумал о женщине, появившейся в пруде, о её усталости и желании облегчить одиночество других.

«Думаю, она верит в то, что делает».

«Это не значит, что она права».

«Нет. Но она согласилась открыть записи. Теперь мы увидим, сдержит ли она слово».

Сахар шёл впереди нас, время от времени останавливаясь, чтобы проверить знаки на карте.

Мы вышли на тропу, ведущую из долины.

Позади нас послышались далёкие голоса беседующих людей. Теперь они больше не казались мне единым голосом.

Перед тем как войти в проход, Сахар остановился.

«Есть кое-что, чего я вам не сказал», — сказал он.

Я посмотрел на него.

«Что?»

Он разложил карту на плоском камне.

«Когда мы с Ареном искали свидетельства о Тамар, мы нашли старую запись о попытке отсоединения. Одно из пострадавших сознаний хранило воспоминания, которые ему не принадлежали».

«Тамар?» — спросил я.

«Возможно. Но странное не в этом».

Он указал на небольшой знак на краю карты.

Рядом с записью появилось упоминание приемной станции. Этот же знак встречается и здесь.

Я наклонился.

Знак состоял из двух параллельных линий с крошечной точкой между ними.

Что это значит?

Пока не знаю. Но Арен также нашел его в одном из старых свидетельств, полученных нами в библиотеке.

Лиара подошла ближе.

Значит, записи о Тамар, о попытках отключения и о старой станции могут быть связаны между собой.

Или кто-то использовал ту же систему для нескольких разных целей, — сказал Сахар. — Мы не должны делать поспешных выводов, пока не проверим.

Я снова посмотрел на карту.

И что нам делать теперь?

Мы вернемся к Нааме. Попросим ее сравнить знаки. Затем попытаемся найти приемную станцию.

Лиара подняла голову.

А если она все еще работает?

Сахар сложил карту.

Тогда, возможно, мы узнаем, кто попросил открыть проход, и почему не сохранился ответ.

Я на мгновение замер в тишине.

Я подумал о голосах, которые мы слышали в комнате прослушивания. О тех, кто все еще ждет, когда кто-то придет к ним, и о тех, кто, возможно, просил именно об этом, чтобы отдалиться от тех, с кем был связан.

А затем Сахар добавил:

Есть еще кое-что.

Он достал из одежды тонкий темный кусок материала, на краю которого виднелись следы гари.

Арен получил это от одного из людей, который недавно пытался связаться с приемной станцией.

Что с ним случилось? — спросил я.

Он вернулся, но частично утратил память о путешествии. Он помнил, как подошел к закрытой двери и услышал за ней голоса. Когда он очнулся, он уже был далеко от станции.

Он помнил, кто говорил?

Нет. Только одно предложение.

Сахар перевернул кусочек.

На другой стороне были высечены слова на древнем письме.

Лиара наклонилась и прочитала их вслух:

Вход охраняется. Выход не гарантирован.

Я посмотрел на слова.

Они напомнили мне о сторожевой станции, о проходе, который попытался соединить меня и женщину без нашего согласия, и обо всех, кто просил покинуть какое-то место и не знал, сможет ли.

Как ты думаешь, кто-то все еще охраняет станцию? — спросил я.

Не знаю, — ответил Сахар. — Но если кто-то сумел добраться до двери и вернулся, не помня пути, нам следует выяснить, что с ним случилось, прежде чем пробовать самим.

Проход открылся перед нами.

Лиара вошла первой, а за ней Сахар.

Я на мгновение задержался на тропе.

Издалека из одного из домов донесся смех. После него я услышал, как двое разговаривали, а затем третий голос ответил им в другом темпе.

Я повернулся и вошел в проход.

Я еще не знал, можно ли спасти поврежденные сознания и что мы обнаружим на приемной станции.

Но был один вопрос, который я не мог оставить позади.

Если кто-то просил уйти, кто решил, что единственный способ спасти его — это сохранить связь?

Конец девятнадцатой главы

---

СЛЕДУЙТЕ ЗА ORORGANI    Сайт · Блог · YouTube · Instagram · Facebook · Threads · Medium · Substack